yadocent (yadocent) wrote in lugansk_lg_ua,
yadocent
yadocent
lugansk_lg_ua

Categories:

Еще один Дневник 2014 года

«Комсомолка» публикует дневники луганской поэтессы Любавы, которые она писала в осажденном городе. Порой под пролетающими мимо снарядами.
Пока мы живы, мы можем все! Даже возможную смерть, любовью к жизни, заставить на себя работать!

Начало...

В этом году мне исполняется 70 лет. И я понимаю, что большая часть жизни уже позади. Я буду стараться использовать оставшиеся годы как следует.

Эти дневники – открытая рана. Это то, что мы уже начали прятать, заставляя себя забывать, чтобы дальше жить. Просто, по–обывательски, по–человечески, потому что иначе нельзя.

Началось это с того, что журналисты «Комсомольской правды» попросили меня прислать мой дневник из осадного города. И тогда стала обсуждаться мысль: собрать в единое эти рваные осколки войны – дневники людей той, по–прежнему страшной, реальности.

Я была уверена, что если этого не сделать, то услужливая память похоронит все на дне, спасаясь от невыносимой боли. А написать снова, вспоминая, мы уже не сможем. Так… как писали тогда. Может, получилось бы красивее, может, более упорядоченно, но не так, как тогда. Не по–настоящему.

В этом году луганской поэтессе Любаве в этом году исполняется 70 лет Фото: Никита МАКАРЕНКОВ, Павел ХАНАРИН

6.06.2014

Впервые не пошла к памятнику Пушкина. Не потому, что война наступала на пятки. А потому, что на днях неожиданно открылась гангрена ноги у мужа. Развилась за неделю.

Положили оперировать. Но были выходные, и он прокричал от боли 4 дня. Обезболивающие не помогали. Но он говорил, что хоть эти дни он на двоих ногах походит.

10.06.2014

Город обстреливается все громче. Мужу ампутировали ногу. Ездить к нему – через весь город. С Восточных на Южные кварталы.

После операции его понесли в бомбоубежище. Вскоре он был в палате. Я осталась с ним. Он держался. Но иногда брал меня за руку и грустно смотрел в глаза.

11–13.06.2014

Новое горе. Внучка шла мимо школы. В школу попал снаряд. Взрывной волной ее откинуло в сторону. Еще ничего не понимая, она набрала номер телефона: «Папа, приезжай, узнай, что со мной!»

Сынуля бежал так, что где–то на лестнице споткнулся. Раздроблена пятка. Поднять не может. Вызвали прохожие «скорую».

– Там моя дочь! – кричал и плакал сын. – Ее надо спасать!

Украинская армия утюжила город не переставая Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

Украинская армия утюжила город не переставаяФото: Виктор ГУСЕЙНОВ

«Скорая», забрав его, поехала за Дианочкой. Забрали обоих.

Потом Дианочку отпустили, невестка забрала. У девочки от испуга перекошено лицо. Ее положили в Камбродскую больницу. Итак, муж – на Южных кварталах, сын – в девятой больнице, на таксопарке, а внучка – в Камброде, это уже четвертая больница. Мне не верится, что все это со мной.

Невестка ходит к сыну, я – к мужу. Пришла знакомая девочка – помогать Дианке. Город обстреливают все сильнее. Автобусы не ходят.

15.06.2014

Просто невыносимо добираться по городу. Мои любимые, мои близкие по всему городу по больницам! А дочери? Что с ними? Дозвониться невозможно! Рву телефон… недоступно…

Пятый день после операции. Пришла к врачу – отдайте мне мужа! Дома ему будет лучше. Я буду за ним ухаживать. Врач серьезно на меня посмотрел.

– Какое образование?

– Обработка металла резанием, – заикалась я. – Ну еще маляр по металлу.

– Справитесь! – подбодрил врач. – Правда, вашу работу я сделал. Будете обрабатывать рану и красить зеленкой. Медсестра все расскажет.

Врач как–то резко оборвал свою речь и больше ни слова не сказал. Ушел.

Привезла. Дома. Оказалось намного легче и спокойней. Он дома. У меня есть время ходить к сыну, внучка после больницы уже у меня, невестка работает, пытается копеечку заработать…

«Батюшка! Помогите! У меня темно на душе!» Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

«Батюшка! Помогите! У меня темно на душе!»Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

16.06.2014

Внучка Дианка. Почти 6 лет. Стоит на лоджии, смотрит в сторону квартала, где она живет с родителями. Ее ладошки сжаты в кулачки. Ее губы побелели.

– Только бы не убили! Только бы не убили, – повторяет без остановки.

Это она о родителях. На улице уже ставший привычным обстрел. Родители поехали за важными вещами. А внучку я оставила с собой… только бы не убили!

20.06.2014

Мне страшно… мне так страшно, что я не справлюсь. И мне приходит мысль слабого человека. И я пугаюсь еще больше. Я бегу в церковь.

– Батюшка, – кричу я с порога. – Батюшка! Помогите! У меня темно на душе!

– Рассказывай! – святой отец подходит и кладет мне на плечо руку.

И я говорю, сбивчиво и непонятно. Я обвиняю себя, что в трудную минуту так испугалась.

– Не испугалась! Ты обратилась к Богу. А Он есть в тебе. Ты думаешь, мне не страшно?

Мне стало легче. А дома… доставая бумагу для записей, я увидела, как упала фотография моего отца. Участника Великой Отечественной войны. В последний год – узника Бухенвальда. В плен его взяли контуженного.

Отец смотрел на меня с фотографии. А его четверых братьев убили. И я поняла, что не должна сдаваться.

20.06.2014

Поддерживаем друг друга по интернету. Группа «Регион 13» в Фейсбуке как никогда сплоченная. Мы даже шутим. Андрей Быков и Екатерина Сапрыкина особенно ярко описывают события.

Вспомнила совет дедушки. Маленькая была.

– Ты если взялась за что–то, то должна довести до конца! А не хватает сил, разжимаются руки, пропадает дыхание – так возьми дополнительную нагрузку, и откроется второе дыхание, – говорил дедушка.

И я оглянулась. На все, что я сейчас переживаю. Я не смею упрекать дедушку в том, что он не знает моей ситуации. Он пережил три войны. Финскую, две Мировые. Он пережил голодомор. А в Великой Отечественной он потерял двоих детей, мать, жену Любаву.

Потому и назвал меня этим именем. Когда после войны пришел к жене своего погибшего однополчанина. Так и остался. И меня воспитал.

И я поняла, что мне нужно делать! Писать свои мысли! А для этого нужно оставаться достойной своих дедов и отца.

В начале войны жители Донбасса готовили пищу на костре

14.07.14

Выключили электричество. Думалось на время. Долго ждала. Газа у нас нет.

Пытаюсь на улице разжечь костер. Подставляю найденные половинки кирпичей. У меня не получается. Мне надо хотя бы для начала сварить суп из концентратов. Но ветки не загораются. Я подсовываю бумагу, она вспыхивает и, полыхнув, обжигают мне пальцы. Раньше это делал муж, когда мы ездили на пикник, потом сын.

Какой–то мужчина, видя мои мучения, подходит и молча уплотняет ветки. Становится так, чтобы быть с подветренной стороны и разжигает костер. Потом молча и глубоко заглядывает в глаза и уходит. С трудом суп сварен, и я пропахшая дымом и счастливая, несу это горячее, душистое чудо домой, на десятый этаж. Я уже не прислушиваюсь к взрывам снарядов, вою мин и грохотанью градов. У меня есть суп и есть цель донести больному мужу. А у него цель, дождаться меня живой.

Он наблюдал с лоджии, как я мучилась с костром, и может быть думал, что в такое сложное время, он свалился больной, на мою полную беззащитность в таких делах.

Война в Донбассе идет уже шестой год Фото: Александр КОЦ

Война в Донбассе идет уже шестой годФото: Александр КОЦ

15-16.07.14

Сегодня был особенно сильный обстрел. По воду не нужно было идти. Сегодняшние планы – найти хлеб и приготовить кушать на два дня. В магазине очередь за хлебом. Спокойная, строгая и очень тихая... такая тишина! Освещения в магазине нет. Продавцы освещают фонариками деревянные допотопные счеты (где только нашли) и выдают хлеб и даже булочки. Хлеб пахнет жизнью. Выхожу на улицу. Город по–прежнему обстреливается. Но людей и машин много. Город живет под покрывалом смерти. Но почему–то не страшно. То ли это вера в Судьбу, справедливость или Бога... то ли отупение.

Война в Донбассе идет уже шестой год Фото: Александр КОЦ

И прямо посредине дороги встречаю знакомую, точнее коллегу по перу, Светлану. Узнав друг у друга, что мы на одной стороне, счастливо друг другу улыбаемся, обнимаемся... под снарядами.

И я ей говорю, что именно сейчас, нужно писать книгу, типа репортаж... она просится в эту книгу. Я не знаю, почему я так сказала. Может быть что–то из меня прорвалось. Надо!

Вот оно! Я должна не только писать сама! Я должна собрать всех, кто пишет под снарядами.

17.07.14

День с утра не задался... а может наоборот. Попутчица, с которой я шла по воду, жаловалась на боль в ногах и попросила пойти самым коротким путем. Я как–то, не понятно для себя, заерепенилась. И сказала, что пусть она идет как хочет, а я пойду так, как считаю я...

Возле машинститута полно ополченцев. Обычно у них спрашивают люди о делах на фронте, берут боевые листки (газета была такая). Мы там остановились тоже, чтобы передохнуть. Тут вдруг вылетают несколько скорых и уезжают. Уже позже мы узнали, что там, где мы могли проходить, если бы я не отказалась, в то же время – погибли люди.

Но день еще не закончился. Придя на квартал Жукова, уже попутчица, Ирина уговаривала меня еще постоять. Потом расстались. Не знаю, как, но я споткнулась о бордюр и, упав, разбила коленку. Но самое страшное, то, что перевернулась одна баклажка и вылилась почти треть воды – с пару литров. Я готова была ее собирать с асфальта. Два литра воды! Это полтора литра супа и пол литра чая.

Я села на бордюр и горько расплакалась. Болела коленка, высыхала вода на асфальте, безвозвратно утекая в трещины. Что–то кричало от отчаяния в груди. Возможно, это было первый раз, что я заплакала за все время, когда мой город безжалостно обстреливали. Я сидела и слезы закончились.

И разные мысли крутились в голове. И надо было вставать. Тут я услышала вой, а потом взрыв мины... Как потом оказалось, что мина взорвалась там, где я могла бы быть, если бы не упала и не заплатила разбитой коленкой и двумя литрами воды, за свою жизнь...

Придя домой, мужу я ничего не рассказала. Мы по–прежнему, налили в хрустальные стаканы воду и выпили это волшебное чудо, достающиеся с таким трудом.

20.07.14

Чаще стало сжимать сердце. Надо держаться. Стою в очереди в аптеку. Очередь, еще более молчаливая, чем всегда. Подхожу к окошку. Прошу настойку пустырника и корвалол. Аптекарь, уже привычно отвечает «нету». Я растерянно смотрю на нее – «а как же?» У аптекарши грустнеют глаза. Отвечает: «Просто держаться надо». Люди в очереди вздыхают. Это война. И слова аптекаря, воспринимаются по–другому. Ничего, у меня есть дома перечная мята. Она успокаивает. И я ухожу, а в голове «надо держаться!»

21.07.14

Как жарко! Как медленно движется очередь! Сегодня насосная, где качают для нас воду, работает медленно. Вода бежит тоненькой струйкой... Но можно подойти без очереди и набрать воды в бутылочку для питья. Мне так плохо, что я тут же набираю в пригоршни воду и просто лью на голову. Кто–то повторяет это за мной.

22.07.14

Скотч на окнах, окна для пущей страховки от стеклянных осколков закрываем матрасами и подушками с мебели. На горизонте кроваво черные столбы домов. Неверующий муж молился Богу и матерился почти одновременно. Боженька пронёс снаряды и мины мимо.

Продолжение следует…

ИСТОЧНИК KP.RU

Tags: ВОЙНА, ЖИЗНЬ, Женщины Луганщины, Люди Луганска, Наше мнение, Память, Творчество луганчан
Subscribe

Buy for 20 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments