yadocent (yadocent) wrote in lugansk_lg_ua,
yadocent
yadocent
lugansk_lg_ua

Categories:

Четыре месяца в плену

Светлана Полинаглуз, «Газета ХХI век», Луганск, специально для «Эксперт Online» «Expert Online» 19 мар 2015


Марина Филиппова, слева до, справа после похищения





В Донбассе продолжается процесс централизации власти и управления в ЛНР и ДНР, прежде всего борьба с разрозненными вооруженными группами. Конфликт между властями ЛНР и нелояльными группами ополчения, в частности людьми атамана Козицына, вероятно, самый жесткий пример конфликта внутри ополчения, в котором становятся известными факты незаконных задержаний, мародерства и прочих преступлений. 19 марта ушла в отставку Марина Филиппова – мэр города Красный Луч, второго по величине в ЛНР. Ей пришлось уйти как раз не по политическим причинам, а чтобы поправить здоровье, подорванное четырьмя месяцами плена. Причем она была в плену не у противника – украинских войск, а как бы у «своих». О том, как, где и зачем ее держали, Марина Филиппова впервые рассказала в большом интервью

Марина Филиппова, активный участник антимайдановских протестов и один из организаторов референдума о государственной самостоятельности ЛНР, исчезла 22 октября 2014 года. За четыре долгих месяца родным удалось с ней связаться по телефону всего несколько раз. Особое беспокойство вызывало то, что было известно о серьезных проблемах со здоровьем и о том, что медицинская помощь ей не оказывалась. В последние недели многие уже потеряли веру в то, что есть надежда увидеть Филиппову живой. 28 февраля в Красном Луче правоохранительными органами ЛНР была задержана группировка Сергея Косогорова, более известного в городе как Косогор, командир некоего «особого отдела» атамана Козицына. После чего похищенная мэр была выпущена на свободу.












Мы так же публикуем также фотокопию справки об обвинении в адрес казаков атамана Козицина, полученной нашими источниками в ЛНР:

 image.jpg

- Марина Викторовна, как произошло похищение?

22 октября 2014 года я была похищена так называемым «особым отделом» Козицына. Все начиналось совершенно заурядно, ничто не предвещало беды. Меня вызвали из дома – обсудить выборы, которые как раз должны были состояться в Луганской Народной Республике 2 ноября. В этом участвовал Иван Иванов – он в тот момент был комендантом города. Когда я вышла, мне предложили сесть в машину, а там к моей голове был приставлен пистолет. Таким образом мне сообщили, что я «арестована» – непосредственно по приказу Козицына. В том, в чем была, меня отвезли в поселок Штеровка. Условия заключения были жесткими – сначала меня держали в неотапливаемом гараже, а это был уже конец осени – октябрь и ноябрь. Честно говоря, когда пробудешь сутки в гараже при минусовой температуре и уже теряешь сознание, то единственная мысль, которая закрадывается – может, тебя просто хотят до смерти заморозить и оставить потом где-то под кустом? Применялись и меры физического воздействия. Позже условия несколько смягчили: я была переведена в отапливаемое подвальное помещение частного дома, где находилась большую часть из этих четырех месяцев. Через какое-то время показали еще один приказ Козицына – о том, что я отстранена от должности за «оставленное рабочее место».

- Физическое воздействие к вам применяли?

- Это было в самом начале. Когда меня морозили в гараже, в охране был некий Солдатов, потом его застрелили. Он бил меня по голове. Но целью было, скорее, не убить, а поиздеваться, унизить, сделать мое существование невыносимым. Они куражились, что вот поймали мэра, и я в полной их власти.

Постоянно велась психологическая обработка – под видеозапись и протоколы проводили «допросы», во время которых пытались в чем-то абсурдном меня обвинить. Очень интересовались моей собственностью, искали «богатство», которое, по их мнению, должно было быть у мэра города.

Но самым страшным для меня лично было то, что все это время, пока я была «под арестом», держали в неведении моих родных. Мне дали позвонить только через неделю после похищения. Потом вообще не давали связаться с детьми. Сами они вынуждены были укрываться у родственников в Ровеньках, и в течение пяти недель вообще ничего не знали о том, где я и что со мной. На Новый год еще раз разрешили им позвонить. И все. После этого они ничего не знали о моей судьбе до самого освобождения.

У них действительно против меня не получалось собрать никакого обвинения. И вот, помучив меня в этом гараже, когда чуть насмерть меня не заморозили, они поняли, что самое главное для меня – это мои дети и внуки. И они лишили меня общения с родными. Ну а когда меня закрыли в погребе, то цель была, как я сейчас абсолютно ясно понимаю, – просто-напросто свести меня с ума. Потому что для того, чтобы убить, все же нужна определенная сила духа, а какой там у них дух, если это просто воры и крохоборы. А если свести меня с ума, то с них как бы взятки гладки: ну, ходит полусумасшедшая, кто там к ней прислушиваться станет?

- Как вам объяснили причины похищения?

- «Арест» они обосновали тем, что я, как городской голова, вела, на их взгляд, неправильную экономическую политику в Красном Луче. А именно: что не были выплачены пенсии и зарплаты. Это якобы было следствием моих преступных действий, а не украинского правительства.

Напомню, выплаты по Красному Лучу были прекращены Киевом с 11 июня 2014 года. Учитывая, что это второй по численности населения город на Луганщине, можете себе представить, сколько людей остались без средств существования: 45 тысяч пенсионеров, около 6 тысяч человек, получавших выплаты по линии управления труда и соцзащиты, более 5 тысяч работников бюджетной сферы. Естественно, мы с  самого начала не оставляли в покое украинское правительство: направляли воззвания от учреждений и общественных организаций, с требованием вернуть выплаты. И я думаю, это абсолютно правильно, потому что это деньги, которые заработал город.

А что касается тех, кто пытался меня обвинить в предательстве интересов города, то нелишним будет вспомнить, как они «геройски» себя повели в этот период. В городе все видели, с каким рвением они отбирали у людей машины, даже самые скромные, и с какой скоростью бежали в сторону российской границы. Что было, то было. А потом, как обычно бывает в случае победы, когда город не был занят украинскими войсками, естественно, им не хотелось, чтобы были свидетели их «доблести».

Не могу сказать этого обо всех, были и те, кто остался и воевал, и в Миусинске, и в Новопавловке. Но основная часть так в город и не вернулась. Опять же, как воевали и где, наверное, лучше знают в оборонном ведомстве Республики, которое непосредственно занималось проведением военных операций. А мне, как мэру города, приходилось, прежде всего, заниматься восстановлением разрушенных коммуникаций. У нас были взорваны подстанции на двух шахтах, и те были практически обесточены; два поселка, два квартала были без электроснабжения; накануне в результате авиаудара был взорван подводящий газопровод. Нам все это нужно было восстановить, и мы не смогли бы этого сделать без помощи руководства Луганской Народной Республики. Это также раздражало казаков с самого начала. Но я никогда не скрывала, что только благодаря поддержке Республики нам удавалось выживать.

Как только прекратились бои под Лутугино, и стало возможным добраться в Луганск, мы сразу приехали в столицу ЛНР. И получили тогда первую помощь – сначала 3 тонны, потом еще 2 – бензин, солярку, лекарства, продукты – для организации питания в учреждениях образования. Мы тогда как раз готовились к началу учебного года, и с 15 сентября в городе заработали все школы и детсады. Это удалось сделать только благодаря ЛНР, другой помощи у нас не было. Нам отказался помогать Красный Крест, причем официально и демонстративно; и от казачества мы ничего не получали, за редким исключением. Они иногда помогали хоспису, детской больнице; проводили разовые акции – привозили из России небольшие партии гуманитарки и на видеокамеры устраивали раздачи, преподнося это как спасение чуть ли не всего города. Но такой масштабной помощи, чтобы затронула подавляюще большинство населения, кроме Луганска нам не предоставлял никто.

- В каких условиях вас содержали?

- Это было небольшое подвальное помещение, размером 1,80 на 1,80. Там же стоял бак на 500 литров для подкачки воды, здесь же находился насос, который постоянно визжал, когда пользовались водопроводом. Так что в моем распоряжении оставался только небольшой металлический топчан, длиной метра полтора, не больше, на котором можно было лежать только в скрюченном состоянии. Еще помещался стул и емкость с водой – и все. Под потолком круглосуточно горела тусклая лампочка. Окон не было, только дверца, которая была постоянно на запоре. Если надо было в туалет, я стучала, меня выводили в коридор, пускали в санузел. Ни с кем не давали общаться, даже по телефону. Никакой информации, никаких людей, кроме моих тюремщиков. Одежду не разрешали постирать пять недель, зубную щетку дали через два месяца, расческу – через три. На улицу впервые выпустили примерно через три с половиной месяца, в темное время суток, на 10 минут.

- Кого-то из людей, которые причастны к похищению, вы знали до этого

- Конечно, они все – жители Красного Луча. Иван Иванов у нас раньше работал спасателем, был обычным среднестатистическим пожарным. А потом, когда его назначили комендантом, у Вани просто сорвало крышу. Я же не первая их жертва, до меня было много других – отбирали имущество, машины, «арестовывали». Они чувствовали себя «хозяевами жизни», а я была уже «последним бастионом», который их еще как-то сдерживал.

Второй – Виталий Петрухин, который «вел допросы», раньше работал в наших правоохранительных органах, в ОБНОНе, потом в ОБЭПе. Был, казалось, нормальным человеком, офицером милиции. Но вот такой оказался «офицер».

Меня захватили 22 октября, а грандиозный конфликт произошел еще в конце сентября. Иван Иванов, который был комендантом от ЛНР, но в то же время почему-то и хорунжим у Козицына, принес приказ Козицына, согласно которому город Красный Луч надо было присоединить к Антрацитовскому району. Полный абсурд: весь Антрацитовский район до войны – это 13 тысяч населения, а один Красный Луч – 126 тысяч жителей.

А идея была в том, чтобы, присоединив город к району и введя здесь абсолютную власть казачьего гарнизона, дорваться до угольных складов государственного предприятия «Донбассантрацит». На момент моего похищения там было сосредоточено 50 тысяч тонн угля, весь под описью и охраной. Подразумевалось, что этот уголь спасет не только нас, но и поможет пережить отопительный сезон социальным объектам в других населенных пунктах Луганской Народной Республики. То, что сразу после моего ареста из города пошли автокараваны с углем, могут подтвердить все. Причем уголь успели вывезти буквально за два месяца, еще до Нового года. И сейчас, к моему освобождению, не осталось ни тонны. Это и была их главная цель.

Второй момент – наконец можно было осуществить их давнюю затею. Было создано «казачье казначейство», которое обложило данью всех предпринимателей города Красный Луч. Как мне удалось узнать, общаясь с людьми после освобождения, в виде таких вот «налогов» было собрано, и вывезено, около 10 миллионов гривен. То есть, из этих денег на нужды города не было потрачено ни копейки. Уже по этому можно судить, что целью было не восстановление города, а личное обогащение.

Очень интересовало их и мое имущество. Раз мэр, значит, должны были быть, по их представлениям, несметные «богатства». Ну, как минимум, дом в Крыму, «дворец» в Красном Луче. Хотя, конечно, абсурд, ведь у нас достаточно небольшой город, где все про всех всё знают. Еще они считали, что заработные платы и пенсии, которые не выплатила Украина Красному Лучу, «украла Филиппова», и что эти миллионы лежат у меня в квартире или в гараже, или не знаю, где. Нашли и отобрали только двухкомнатную квартиру, где кроме меня жили моя дочь с мужем и маленькие внуки, и машину зятя.

- После такого, что довелось вам пережить, трудно оправиться. Чувствуете ли себя сейчас в безопасности?

- Скорее, защищенной. В тот период, который пришлось провести в плену, произошла серьезная переоценка ценностей. Когда ты полностью отрезан от информации и от связи с внешним миром, кажется, что надеяться не на кого, и остается уповать только на Господа Бога. Очень приятно после этого осознать, что твоя судьба была, по меньшей мере, не всем безразлична. И самое главное, что те, кто вместе боролся за Луганскую Народную Республику, не бросают друг друга в таких вот, очень непростых, жизненных ситуациях.

Хотя близких людей осталось очень немного, не больше семи. Но это как раз те, которые помогали моим детям, которые не успокаивались ни на минуту и, вместе с Главой Республики и подразделениями ЛНР, задержавшими группировку Косогора, непосредственно причастны к моему освобождению. И важно - сейчас большинство разрозненных вооруженных групп встроено в государственную и армейскую систему ЛНР, случаев преступлений, похищений и мародерства становятся меньше, с ними борются.

А остальные... То, что кто-то испугался, для меня по-человечески понятно. Разочаровали другие – те люди, для которых очень много было сделано, а они отвернулись от моих детей, не поддержали их в трудную минуту.

Я почти ни с кем не виделась после освобождения, в городе пробыла совсем недолго – приезжала в больницу, чтобы сделать кардиограмму. Переживала за сердце, потому что в этом погребе, где меня держали, перенесла гипертонический криз. Боялась, чтобы не было серьезных последствий. Сейчас назначили лечение, прохожу его амбулаторно. И прихожу в себя.


Tags: Женщины Луганщины, Интервью, Казаки, Красный Луч, Криминал
Subscribe

Recent Posts from This Community

Buy for 20 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments